Вспоминая Сергея Присекина – знаменитого живописца эпохи перемен…
Алексей Фёдоров
07.12.2016

Глаз-алмаз

Сергей Присекин (1958-2015) – художник, если не во всем, то во многом не похожий на собратьев по цеху. Во-первых, главные свои картины он написал в молодые годы, сразу заняв одно из самых ярких мест на небосклоне русской живописи всем памятных переломных лет. Вспомним хотя бы его институтский диплом «Кто с мечом к нам придет, от меча и погибнет», который имел такой успех, что вскоре стал главной картиной в Кремле, сменив холст с Лениным, провозглашающим Советскую власть.




Его блистательный «Маршал Г.К. Жуков» навсегда соединился с Великой Отечественной войной так же, как в музыкальном искусстве в единый сплав с этой войной слились «Вставай страна огромная…» Александрова или «День победы» Тухманова…

Да и известная картина «Вся власть – Советам! («Советам – есть имя существительное, а «власть» – только прилагательное. В.И. Ленин»)», посвященная революции 1917 года, – это яркое глубокое исследование той эпохи.

Работал Сергей всегда неутомимо, шумно и весело, с внутренним чувством того, что главное дело жизни сделано. Его мастерская в Студии военных художников имени М.Б. Грекова постоянно была наполнена гостями. Это было местом встречи самой разнообразной публики, начиная с высокопоставленных кремлевских чиновников, генералов, космонавтов, модных рестораторов до самых «простых» наших сограждан.

Писались портреты, много и вкусно елось и пилось; далеко по коридору студии проникал аромат свежей зелени, жареного мяса и дорогого табака… В мастерской Присекина совершались самые разные договоренности, устраивались житейские дела, приходили и совсем юные художники для научения и обретения покровительства. В это же самое время Сергей ухитрялся делать множество портретов, из которых целый ряд – необыкновенно острых, интересно придуманных и блистательно исполненных. Он обладал редким даром рисовальщика; о нем Таир Салахов, академик, профессор Суриковского института, говорил: «Присекин – это глаз-алмаз!». Работал он быстро, практически без исправлений, добиваясь филигранной обработки поверхности холста…

Это были годы перемен. Сейчас уже как-то не принято петь в застольях, однако тогда, в девяностые, еще пели… И все, кто общался с Присекиным, наверняка, помнят, каким красивым, поставленным баритональным тенором обладал этот человек, что вкупе с абсолютным музыкальным слухом делало его голос главным за столом.

Он стремился быть первым во всем, и я уверен, что он достиг бы значительных высот в любом деле, которому бы себя посвятил. Он органически не мог быть ни средним, ни посредственным.

Некоторые шутя называли его энциклопедией. И верно: в этой голове было столько всего, столько неожиданных сведений, нужных и ненужных, что это приводило в изумление любого собеседника. Как-то я спросил его о приготовлении фазана, и двинулся дальше, не ожидая серьезного ответа. Однако пришлось с полчаса простоять, чтобы выслушать несколько сложных и подробных рецептов, будто он жарил фазанов и вчера, и каждый день…

Насколько могу судить, в его жизни не было пауз. Более того, даже в последние годы, будучи уже человеком, физически не особенно подвижным, он плотно заполнял свое время делами, следовавшими одно за другим. То он в Париже, то в Черногории, то преподает студентам, то занят подбором военно-исторических аксессуаров и оружейных макетов. И студентам, и коллегам довелось пользоваться для работы костюмами и стрельцов, и преображенцев, и многим другим из его коллекции. И при всем при этом мною он ощущался как человек, стоящий в жизни перед страшной бездной одиночества. Чувствовалось, что весь этот шум, постоянный калейдоскоп людей – хороших, разных и случайных – нужен был ему как защита от этой бездны.

Искать сочувствия, жаловаться – было не в его правилах, он до конца оставался упрямым, жестким, часто раздражительным… Но однажды сказал мне медленно и тихо: «Лёша, ты даже не представляешь, как мне трудно…».

В последние годы жизни он задумал, скомпоновал и стал собирать подробный материал к большому полотну «Исход». Внутренняя механика его души требовала прикосновения к Вечной Книге.

У меня на ту пору была черная отросшая борода, и – наряженный в соответствующие одежды, которые Сергей изыскал для этой картины, – я предстал перед ним в виде одного из древних евреев, со страхом проходящих мимо вод, ставших стенами. Прямо скажу, что даже в роли позирующего я весьма впечатлился его режиссерскими решениями этой темы. «Серёга, ну как у тебя с «Исходом», сработаешь?» – нарочито бодро спросил я его пару лет спустя, полагая, что, несмотря на немощи, обступившие его, он вполне сможет организовать молодых ребят и отрежиссировать исполнение этого грандиозного холста. Ответ был короткий: «Нет». Жаль, возможно это была бы самая глубокая его работа…

Мне довелось вместе с Сергеем Присекиным поступить в Студию им. М.Б. Грекова и более тридцати лет работать и общаться с этим талантливейшим, сложнейшим и интереснейшим человеком, за что я бесконечно благодарен судьбе.

Выставка «Отец и сын», посвященная творчеству С.Н. Присекина и его отца, народного художника РФ Н.С. Присекина проходит в Картинной галерее народного художника России Дмитрия Белюкина (Комсомольская площадь, дом 2, Казанский вокзал. Вход со стороны Рязанского проезда. Тел.: 8-499-266-04-69).

Федоров Алексей Иванович – народный художник России

Фото – Павла Кривцова

Специально для «Столетия»

Фотографии

Художник за работой «Трижды Герой Советского Союза А.И. Покрышкин», 1995 г. «Песнь солдату (Геннадий Трошев)» «Отец», 1994 г. «Маршалы Советского союза – Г.К. Жуков и К.К. Рокоссовский на Красной площади 24 июня 1945 года», 1985 г. «Кто с мечом к нам придёт, от меча и погибнет!», 1983 г. «И клятву верности сдержали… Смоленск, 1812 г.», 1990 г. «Вся власть – Советам! («

ссылка